Родословные [СИ] - Григорий Ярцев

В неудачных попытках осознания собственных сил и возможностей, Гавриил провел весь полет до Японии, красот и ярких красок которой, к своему сожалению, хоть и не увидел, но зато в полной мере ощутил и представил, благодаря остальным, почти доходившим до сверхъестественного уровня, органам чувств.

ГЛАВА 12

Крышку гроба Гавриила с трудом открыл худощавый, не очень ухоженный человек азиатской наружности, явно проводивший большую часть своей жизни в море. По-видимому, мужичок этот трудился рыбаком, поскольку врезавшийся в ноздри Гавриила запах сырой рыбы, целиком пропитавший все его тело, моментально улавливался в свежем морском воздухе и заставил Гавриила невольно содрогнуться, да и кожа азиата – обветренная и загорелая, потрескавшиеся узкие губы указывали на это. На резко поднявшегося из гроба Бессмертного и его широченную улыбку, сверкнувшую большущими клыками, азиат отреагировал поначалу странными движениями рук и судорожным подергиванием губ, будто бы пытался призвать высшие силы для борьбы с чудовищем, восставшим из гроба, а затем, обмороком.

– Замечательно, – едва тело рыбака успело коснуться влажного песка, как позади Гавриила раздался источающий разочарование голос Лидии. – Ты только что потерял того, кто должен был переправить тебя на остров.

Лидия аккуратно ступала по одинокому песчаному берегу, слегка проваливаясь в песок. На берегу не было никого кроме нее, Гавриила, потерявшего создание рыбака и ветхой севшей на мель моторной лодки, вяло покачиваемой слабыми волнами.

– Будем надеяться, что ты умеешь управлять, – в попытках подобрать подходящее слово она, рукой указала на то, что когда-то давно служило вполне сносным маломерным судном, – этим транспортом.

Не успев покинуть свой весьма комфортный гроб, Гавриил глазами быстро пробежался по лодке. За время, проведенное им в порту, ему довелось побывать за штурвалом многих катеров, за рычагами небольших моторных лодок – по большей части в этом не было ничего сложного. Он умел управляться с различными лодками, не мастерски, но этих умений однозначно хватало, чтобы в случае необходимости, добраться из пункта "А" в пункт "Б".

Освободив свое прежнее пристанище, Гавриил с некоторой заботой уложил туда потерявшего сознание азиата. В гробу бедолаге будет намного удобнее, чем на влажном песке, обдуваемым прохладным морским ветром; так, во всяком случае, ему казалось. Убедившись, что азиат очнется в комфорте, Гавриил направился к лодке. Подойдя ближе, он почувствовал легкое прикосновение Лидии – она осторожно положила руку на его плечо.

– Не будем терзать себя утомительным прощанием? – стараясь подбодрить Гавриила, насколько это было возможным, проговорила Лидия, – Удачи, Гавриил.

Гавриил кивнул и ответил доброй улыбкой.

– Где мне найти Сусаноо?

– Он сам найдет тебя, – Лидия украдкой взглянула на скучающий вдалеке остров, – Не сомневайся.

– Слушай, а если я выживу, как мне вернуться обратно?

Лидия вдруг впервые потупила взгляд.

– Признаться, мы об этом как-то и не задумывались, – пожав плечами, ответила Лидия. – Виктор отправил тебя сюда с единственной целью – выяснить насколько сильную опасность представляет Сусаноо и, видимо, выяснение этого обстоятельства подразумевает собой смерть. Если же ты выживешь там, Гавриил, вернуть тебя не составит никакого труда, будь уверен.

Она с явной неохотой отпустила его плечо, а в ее ярко-голубых увлажненных глазах читалась непередаваемая грусть. Гавриил остался непреклонен и верен себе: сложив на лице искреннюю гримасу глубочайшего, но в то же время игривого сожаления, добавил: – Не переживай, я все равно слишком молод для тебя.

Сказанное вызвало улыбку на лицах обоих. Гавриил кивнул ей, и Лидия машинально повторила его движение.

Ухватившись за нос лодки, он легким движением руки развернул ее к морю и скучающему где-то в пятнадцати километрах от берега одинокому острову Ганкаджима. Еще толчок и лодка уже полностью оказалась на воде, и Гавриил быстро запрыгнул внутрь. Он отчалил, и лодочка устало заскользила по слабым волнам Восточно-Китайского моря. Лидия долго стояла на берегу, провожая его взглядом до тех пор, пока расстояние не растворило его в очертаниях одинокого острова.

Подвесной лодочный мотор, сверху заботливо защищенный крышкой проржавевшего листа прохудившегося железа, удалось завести не сразу, а завелся он с каким-то ужасающим ревом и работал то и дело, захлебываясь собственным грохотом, извергая клубы черных облаков окиси углерода. Шансы подобраться к острову незамеченным резко уменьшились, а то, как вяло и почти нехотя лодка боролась с малочисленными волнами, наводили Гавриила на мысли о том, что вплавь он мог добраться гораздо быстрее, или же если бы греб веслами, которыми лодка, к сожалению, оснащена не была. В любом случае, думалось Гавриилу, если в конце пути ты неизбежно встретишь смерть – разве важно то, как ты до нее добрался?

Издалека остров показался ему большим, намертво отдавшим якорь кораблем, а подплывая к нему все ближе и ближе, он понял – корабль этот, по какой-то неизвестной ему причине, заброшен уже довольно продолжительное время. Находясь в лодке, посреди моря, Гавриил сравнил себя с необратимо приближающимся островом. Вот только была между ними одна существенная разница – Гавриил мог идти в море куда угодно, а вот остров, напротив, так и останется стоять неподвижной, покинутой скалой. С осознанием этой разницы, в голове Гавриила закрались мысли о побеге. В какой-то момент он даже поверил в успех этой затеи, но чуть позже здравый смысл восторжествовал. Бежать бесполезно. С возможностями Виктора найти Гавриила не составит никакого труда.

Оказавшись на безлюдном острове, Гавриил беспечно блуждал по нему некоторое время, в поисках Сусаноо, но того будто бы никогда здесь не было, остров оказался совершенно пустым, не подавал никаких признаков жизни. Только бесконечные голые и давно потускневшие бетонные стены, кое-где покрытые неясной растительностью, жили своей, отчужденной от всего остального мира жизнью. Город-призрак когда-то давно явно был густонаселенным, об этом свидетельствовали большие корпуса некогда жилых домов. Выглядело все крайне мрачно, а с наступлением темноты мрак дополнился прохладным, пронизывающим до кости ветром, свободно разгуливающим и посвистывающим меж узких улочек.

Не совладав с собственным любопытством, Гавриил все же залез в один из домов. Удивительным ему казалось то, что в некоторых квартирах, мельком им осмотренных, когда-то обжитых и обставленных с явной любовью еще остались вещи былых жильцов. Кое-где сохранились не только столовые приборы, но и посуда, хоть и изрядно пострадавшая от беспощадного времени. Оставшиеся предметы мебели были похожи как один – их заботливо покрыло слоем пыли. Забавным Гавриил нашел то, что квартиры, заброшенные много лет назад, выглядят почти в точности так же, как выглядело когда-то жилище, в котором он рос. Его мать никогда не отличалась чистоплотностью, а отец, глядя на все сквозь свою поллитровую призму наверняка был уверен в том, что живет во дворце, только мрачном.

Остров бы наверняка приглянулся любителям всего заброшенного и уж точно с легкостью мог выбиться у них в фавориты. Даже в столь запущенном состоянии остров, название которого было весьма труднопроизносимым для Гавриила, был необычайно загадочен и пленил своей особенной одичавшей красотой.

– И как долго ты собираешься тут находиться? – откуда-то снаружи доносился чей-то хрипловатый и несколько искаженный старым динамиком голос. Гавриил стремительно подошел к первому найденному окну и без малейшей осторожности высунулся в него почти всем телом в попытках установить источник звука. Так ничего не обнаружив, он покинул здание через то же окно. Пролетев вниз три этажа, он столкнулся с землей и с непривычки подкосившиеся ноги сделали приземление ну совсем постыдным – Гавриил упал на землю, но, нисколько не расстроившись из-за постыдного падения, поднялся очень быстро и продолжал оглядывать нависшие над ним бетонные стены заброшенных жилых домов в попытках найти невидимый голос.

– Интересно, сколько времени ты бы потратил на поиски входа? – продолжил голос, явно позабавившийся нелепым падением Гавриила.

Сейчас Гавриил списал отчетливо слышимый им голос на свой невероятно, как ему казалось, обостренный слух, но радоваться этому пришлось не долго, поскольку спустя секунду он установил источник звука – изрядно потрепанный громкоговоритель, закрепленный на пике фонарного столба, вещал крайне уверенно и был, как ему показалось, несколько оскорблен:

– И, по-твоему, это мое творение? – надменно фыркнул голос, явно обращаясь к кому-то. – Это даже не смешно.

Гавриил же непонятно зачем продолжал смотреть на ржавый громкоговоритель. Возможно так, он пытался как-то визуализировать неизвестного.